ГЛАВА 6 — ТВЕРДЬ

“И сказал Господь: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками” 

В понедельник с утра был дождь, но днём распогодилось, облака разбросало по небу, а между ними грело майское солнце. Даник решил прогуляться после школы. Он отправился к железнодорожной станции. Туда вела заброшенная аллея. Здесь почти никто не ходил, было очень тихо, лишь время от времени доносились гудки локомотивов, но они почти сразу тонули в шелесте молодой листвы. Даник любил смотреть на поезда. Он мечтал о том, что однажды отправится в путешествие. Сядет на поезд и поедет куда-нибудь далеко-далеко, увидит большие города и встретит разных интересных людей. Ему казалось удивительным, что две железные полосы связывают воедино огромную страну. Стоит только сесть на поезд, и можешь уехать куда только пожелаешь. 

Пройдя по аллее, Даник вышел к маленькому зданию вокзала и сел на скамейку. На перроне никого не было. Невдалеке на путях стоял маневровый локомотив с несколькими вагонами. Прошло пол часа, маневровый загудел и уехал, а Даник решил зайти в здание вокзала. Здесь тоже было не многолюдно. Кое-где на скамейках сидели ожидающие. Из буфета вкусно пахло свежей выпечкой. 

«Даниил!» — вдруг послышалось позади. Тот обернулся и увидел Авенира и Версавию. В руках у них были чемоданы. Даник сперва растерялся, но когда Авенир подошёл ближе, улыбнулся и протянул руку. Он понял, что никакие правовые комитеты не могут разрушить настоящей дружбы. Авенир пожал руку, а потом крепко по мужски обнял Даника и похлопал по плечу.  

— А ты чего здесь, дружище? — спросил Авенир 

— Да просто гуляю. 

— Понятно. 

— А вы куда? 

— Уезжаем в Москву. Родители сказали что мы больше не можем с ними жить, и вот придётся теперь переезжать. 

— А у меня тоже правовой был, но меня не исключили. 

— А тебя за что? 

— Долго рассказывать, но потом всё выяснилось и меня не исключили, просто братья ошиблись. 

— Уж не из-за меня ли? 

— Нет конечно. А почему из-за тебя? — не понял Даник. 

-Пойди, дорогая, присядь, мне нужно с Даниилом поговорить, — сказал Авенир, и Вирсавия отошла и села на скамейку. 

Авенир отвел Даника в сторону и спросил: «Ты знаешь за что меня исключили?» 

— Нет, — ответил Даник. 

— За отступничество. 

— А разве ты отступник? 

— Конечно нет, я просто обнаружил, что те кого мы называем «Верный и благоразумный раб» много раз лжепророчествовали от имени Иеговы, предсказывая Армагеддон, а потом отказывались от своих слов. 

— Не может быть. 

— Я тоже так думал, пока не почитал старые публикации общества, в электронной библиотеке, я нашёл там множество отменённых учений, ложных предсказаний и того, что сейчас мы бы посчитали бредом, но тогда все Свидетели верили в это. А если кто-то отказывался верить, то его называли отступником и исключали. 

— Ничего себе! 

— Вот так! Я спрашивал у старейшин, и у районного надзирателя: «Как же так? Ведь Христос предупреждал нас о лжепророках, а тут получается организация сама лжепророчествовала через каждые двадцать лет предсказывая всё новые и новые даты или сроки.» Если не веришь мне посмотри сам. У тебя есть подшивки журналов? 

— Да. 

— Есть подшивка «Пробудитесь» за девяносто третий год? 

— Не знаю я посмотрю. 

— В любом «Пробудитесь» до девяносто четвертого года есть лжепророчество, в котором говорится, что Иегова обещает новый мир ещё при жизни людей, видевших события тысяча девятьсот четырнадцатого года. Сейчас то всем понятно, что все они уже умерли, и лжепророчество не сбылось. И так было много раз! Когда очередное пророчество не исполнялось «Верный раб» просто менял его на новое. 

— А что сказали старейшины? 

— Да ничего не сказали, у них инструкция на этот счёт. Говорят, что просто уточнение было, но какое же это уточнение если они новые сроки ставят!? И сразу угрожают исключением и отступником называют. 

— Мне Дима Димянин сказал, что помазанники могут ошибаться, но в целом действуют правильно. 

— Получается, что это не так, ведь именно как класс они делали ложные предсказания. И все, кто об этом узнаёт становятся для них страшными отступниками. 

— Так Иегова не ведёт организацию? — тихо спросил Даник. 

— Выходит нет.. — ответил Авенир, и тяжело вздохнул. 

— И что же теперь делать? 

— Помнишь что я тебе говорил? 

— Да. 

— Реши для себя сам, ты должен сам во всём убедиться, мои слова это просто слова, но когда ты сам всё поймёшь, это будут твои личные убеждения. Я напишу тебе письмо. Чтобы родители не догадались кто пишет, я напишу на конверте «Дима Димянин», — сказал Авенир и улыбнулся. 

— Хорошо. 

— А теперь иди, если нас кто-нибудь увидит, тебя могут опять на комитет вызвать. 

Они попрощались и Даник отправился домой.  

Он уже поворачивал на свою улицу, когда услышал: «Даник, привет!». Это был его одноклассник Вадим. Он переходил через дорогу. 

— Привет! — Даник помахал рукой. 

 — Ты откуда и куда? 

— Домой иду. 

— Как у тебя дела? Отец сказал, что вычислили настоящего убийцу по отпечаткам.  

— Да меня больше не обвиняют. 

— Значит сговор был, чтобы на тебя убийство повестить. 

— Да, похоже, что так. 

Этот разговор оживлял неприятные воспоминания, и Даник хотел побыстрее уйти, но Вадим не отставал. 

— Подожди Даник, смотри что у меня есть! — сказал Вадим и достал и кармана CD плеер.  

— Классный плеер!  

— У меня альбом Нирваны на диске, давай послушаем! 

Свидетелям не рекомендовалось слушать такую музыку. Частенько  в «Сторожевой Башне» появлялись статьи о пагубном влиянии тяжелой музыки. Если в собрании кто-то слушал такую, то о нём говорили: «духовно слабый». Брат слушающий её не мог рассчитывать на почётные обязанности, к которым относились: управление звуковой аппаратурой в Зале Царства, чтение на встречах собрания, поднесение микрофона дающим комментарии. В организации была своя музыка, под которую пели песни, в исполнении фортепиано или в оркестровом исполнении. Вот её слушать было можно и даже нужно. Знать песни наизусть было «высшим пилотажем». Даник знал много песен. И ему не приходилось специально их разучивать, так как на собраниях он присутствовал с младенчества, и песни запомнились сами собой. 

— Давай, — неожиданно для себя согласился Даник. 

— Пойдём где-нибудь присядем. 

Мальчики прошли два квартала, здесь начинались многоквартирные дома. Они уселись  на скамейку в одном из дворов. Вадим достал наушники, один протянул Данику, а другой вставил себе в ухо. Заиграла музыка. Она пробуждала необычные чувства, придавала уверенности в себе. Песни были на английском, и о чём там поют не было понятно, но Данику музыка очень понравилась. Альбом вызывал яркие эмоции. Смесь торжества и агрессии. Такого не было в песнях «Царства», которые исполняли на собрании. Авторы этих песен скорее всего стремились к обратному эффекту — умиротворению и покорности. Что ещё может требоваться от людей превращённых в послушное стадо?  

Когда очередная песня закончилась, Вадим спросил: «Ну как тебе?» 

— Класс! 

— Да, мне тоже очень нравится, я этот альбом наверно сто раз уже послушал. А может пойдём ко мне на приставке поиграем? 

— Нет, мне домой уже надо, родители ждут. 

— А ну ладно, давай тогда! 

— Давай пока! 

*** 

Вечером у Даника было семейное поклонение. Они с родителями обсуждали по одной главе из книги «Вопросы молодёжи — практические советы». Эту книгу издало общество, и в ней были даны ответы на самые насущные, по мнению религиозных руководителей, вопросы молодых людей. И в этот вечер, всей семьёй они должны были рассмотреть такой насущный вопрос как мастурбация. На прошлой неделе они изучали вопрос о добрачном сексе и весьма подробно о нём говорили. Из разговоров с одноклассниками Даник примерно понимал что такое секс, но что такое мастурбация он не знал. 

Мама и папа уселись на диване, а Данику, как всегда было уготовано место перед ними, на табуретке. Отец произнёс молитву, после чего все сказали: «Аминь» и семейное поклонение началось. Отец сразу спросил: «Даник скажи честно, ты мастурбируешь?»  Как Даник мог ответить на этот вопрос? Ведь только пару дней назад, родители уговаривали его сознаться в том, чего он не делал. Вновь появилась злость, а в голове вдруг заиграла песня из альбома «Нирваны» и на фоне этой песни появился голос Ильи: «Спроси у него:»А ты мастурбируешь?»» и голос расхохотался!  Даник немного помолчал, сдерживая себя, чтобы действительно не спросить об этом отца. 

— Папа, а что такое мастурбация? — спросил наконец он. 

— Ну.. — запнулся отец, но потом посмотрел в книгу и прочитал — это намеренное возбуждение половых органов. 

— А как это? 

— Ну понимаешь… — отец снова стал искать ответ в книге, но больше там по этому поводу ничего не было, очевидно самую сложную часть объяснения авторы решили опустить и отдать на откуп родителям. 

— Это когда человек, специально возбуждает свои половые органы… — неуверенно продолжил он.  

— Я всё равно не понял. 

— Ну как же тебе объяснить. Ну вот у тебя какой половой орган есть?  

— Ну… — Даник наклонил глову, думая как бы его назвать. 

— Ну вот, — улыбнулся отец, — если его  часто трогать руками, то он будет возбуждаться, это и называется мастурбация. 

— А как мыться тогда? 

— Ну мыть то его можно и даже нужно, а больше ничего делать нельзя. Понятно? 

— Да, — ответил Даник, хотя всё равно не понимал что такое мастурбация. 

Они продолжили читать абзац за абзацем, но голос Ильи в голове не унимался. Он говорил: «Спроси у него, а как же спермотоксиоз? А эректильная дисфункция?» Даник где-то уже такое слышал, но не мог вспомнить где. Но спросить отца не решался, а Илья всё повторял и смеялся. Наконец Даник не выдержал и спросил: «Папа, а как же спермотоксикоз?» Отец очень удивился и пару минут не знал что ответить. 

— Знаешь, сынок, Иегова создал наше тело, так, что оно само защищает себя от разных болезней в том числе и той, о которой сказал ты. 

По правде говоря, отец Даника знал, что это такое. Конечно само называние спермотоксикоз  было «народным», но за ним стояло очень неприятное заболевание, которое называлось — застойный простатит. В их собрании был брат Иван, с которым отец дружил, и хоть ему уже было за сорок тот был холост. Иван долго боролся с мастурбацией, обращался за помощью к старейшинам, его постоянно мучило чувство вины. Шли годы, и постоянное самобичевание привело к депрессии. Чтобы справиться с расстройством, Ивану пришлось принимать транквилизаторы. И вот однажды, выйдя из очередного кризиса, Иван решил завязать “по-взрослому”.  Ему удалось, таки победить привычку мастурбировать. Старейшины очень его хвалили и обещали подумать над тем, чтобы назначить его служебным помощником. Но радовался Иван сосем не долго. Ведь психическое заболевание сменилось вполне себе физическим. Спустя пол года воздержания, у Ивана появился застойный простатит. Это было ужасно. Поход в туалет по малой нужде сопровождался адской болью. Отец по дружески  поддерживал Ивана и очень ему сочувствовал. В конце-концов Иван женился на сестре с тремя детьми из соседнего собрания. Не сказать чтобы его проблемы на этом закончились, но застойный простатит он поборол. Правда ещё через три года он покончил жизнь самоубийством, выпрыгнув с девятого этажа. Дала о себе знать депрессия, да и отношения в семье оставляли желать лучшего. Дети его не любили, а сестру часто навещал бывший муж, к которому Иван жутко ревновал. Очевидно что проблем накопилось столько, что другого выхода из ситуации Иван не нашел. 

Наконец семейное поклонение подошло к концу. Даник пошёл в коридор и позвонил Тимофею. Трубку подняла его мама. 

— Здравствуйте, тётя Нина, а позовите Тимофея к телефону пожалуйста. 

— Даник это ты? — спросила Нина 

— Да. 

— Сейчас позову. 

Через минуту трубку взял Тимофей. 

— Привет, — сказал он. 

— Ну как дела? — спросил Даник. 

— Нормально. 

— Приходи ко мне, поиграем. 

— Да что-то не охота. 

— Приходи давай, в настольный футбол поиграем,  я за прошлый раз хочу отыграться — настаивал Даник. 

— Ну ладно, сейчас приду, — согласился наконец Тимофей и повесил трубку. 

Даник радостный побежал к себе в к себе в комнату, достал из шкафа настольный футбол и начал расставлять игроков на поле. Где-то через четверть часа раздался звонок в дверь. Это пришёл Тимофей. Дверь ему открыла мама. Он поздоровался, вошёл и, повесив куртку на вешалку отправился в комнату Даника. 

 — Привет, — сказал он. 

— Привет, садись я уже всё приготовил, — Даник указал на противоположную сторону поля, но взглянув на Тимофея, заметил, что на том совершенно нет лица. 

— Что случилось? — спросил он. 

— Ничего, — ответил Тимофей, отвернулся, и тяжело вздохнул. 

— Тима, что с тобой, тебе плохо? 

— Нет. 

— Да хватит дурака валять, я же вижу, что что-то не так! 

Тимофей упорно молчал. Потом он встал и отошёл к окну. Даник молча следил за ним. Начался дождь. Крупные капли застучали по подоконнику. По стеклу побежали прозрачные ручейки. Произошло что-то очень плохое. Природа словно догадавшаяся об этом тоже помрачнела серыми облаками и пролила свои слёзы на этот маленький город и его обитателей. 

— Расскажи мне, Тимофей, — шёпотом сказал Даник. 

— Мы с братом Михаилом договорились сегодня на изучение сходить, — начал Тимофей, — но изучающий опаздывал, потом он предложил выпить домашнего вина. 

— Кто? — не понял Даник. 

— Михаил. Я попробовал, а он говорит «пей до дна», — Тимофей, закрыл лицо руками, но всё равно было слышно, как он всхлипывает. 

— А потом он меня стал обнимать… — проложил Тимофей. 

У Даника внутри похолодело, а в горле пересохло так, стало больно глотать. 

— Ты понимаешь, Даник? — Тимофей обернулся, по щекам у него текли  слёзы. 

— Да, — еле выдавил из себя Даник. — Ты родителям рассказал? 

— Нет конечно! 

— Может надо рассказать? 

— Михаил сказал что если я кому-нибудь расскажу, то все узнают что я гомосек. 

— Может с Димой Димяниным поговорить? 

— Нет, не надо. 

Даник не знал, что ещё предложить, но понимал, что оставлять это так нельзя. 

— Хочешь, пойдём чаю попьём? 

— Пойдём, — согласился Тимофей, —  а то играть совсем не хочется. 

Они пошли на кухню, Даник включил чайник и достал из шкафа чашки. 

Трудно описать то, что происходило в душе у этих мальчишек. Смятение? Наверно. История организации Свидетелей Иеговы знает тысячи искалеченных детских судеб. Педофилы, ставшие старейшинами собраний, пользуются доверием детей и их родителей и совершают ужасные вещи. Ингода такие преступления становятся достоянием общественности, но чаще всего преступники остаются безнаказанными. Руководители организации с помощью тайных инструкций и указаний создали целую систему, делающую старейшин практически неприкасаемыми. Родители, заметившие неладное, в первую очередь конечно же обращаются к старейшинам, а те в свою очередь следуя инструкциям руководителей организации не предпринимают никаких действий, если не было двух свидетелей. Но о каких двух свидетелях может идти речь, если имело место растление детей? Дальше старейшин такие дела редко уходили. Родителей ребенка пичкали статьями из Сторожевой Башни, о том, что ребенок всё это себе придумал, что у него появились «подавленные воспоминания». Под давлением старейшин родители редко заявляли в полицию, думая что их дети действительно что-то придумывают. Лишь в последние годы, когда уже ставшие взрослыми жертвы насилия начали подавать в суды и выигрывать их, масштабы бедствия стали очевидными. В одной только Австралии правительственная комиссия обнаружила более тысячи случаев сексуального насилия над детьми в собраниях  Свидетелей Иеговы. В средствах массовой информации всё чаще стали появляться статьи и репортажи о судебных делах против организации и её руководителей.  

Мальчики сидели в тишине и пили чай, а за окном плакало серое небо… 

Тьма (5 Глава книги «Львиный ров»)

        Евангелие от Матфея 6:23

        «Когда же свет, который в тебе,

        -не что иное, как тьма,

        сколь велика эта тьма!»

        Родители собирались на встречу, но Даник твёрдо решил на неё не идти. Он подозревал, что многие в собрании уже были в курсе правового комитета. Жёны старейшин и матери мальчишек наверняка уже обсудили с подругами произошедшее. Даник лежал на кровати и думал о том, что написать в апелляции. В коридоре послышались шаги и в комнату вошёл отец.

— Ты чего лежишь!? Собирайся скорее!

— Я не пойду на собрание.

— Это ещё почему!?

— Не хочу.

— Послушай, пока ты живёшь в моём доме, ты будешь делать то, что я тебе говорю!

— Ну папа!

— Собирайся быстро!

        Даник подчинился. Идти на собрание и ловить на себе косые взгляды совершенно не хотелось.  Он одел брюки, рубашку, и начал завязывать галстук. «Дурацкая удавка!» — подумал он. Пришлось несколько минут стоять перед зеркалом, пытаясь сделать правильный узел. Наконец с галстуком было покончено. В организации действовал негласный дресс-код. Мужчины, которые хотели выглядеть   примерными должны были непременно носить брюки, пиджак и галстук, при этом важен был и фасон одежды. Облегающие брюки могли вызвать недовольство старейшин и всеобщее порицание в виде злых сплетен или инсинуаций на тему нетрадиционной сексуальной ориентации.

        Они пришли к самому началу встречи. Собрание уже пело песню. Из зала доносилось: «Твёрдо, решительно, в эти дни конца…». С раннего детства Даника учили, что близок конец этого мира, что вскоре наступит «Великая скорбь», а за ней грянет война Бога «Армагеддон». Эти мысли постоянно внушались собранию со сцены, записывались в подсознание песнями, дублировались в молитвах. Все Свидетели проповедовали об этом на улицах и по домам, рассказывали родственникам. Журналы издаваемые обществом Сторожевой Башни, часто пестрили красочными картинками иллюстрирующими сцены Армагеддона. Неудивительно, что для  детей посещающих встречи, Армагеддон был более чем реален.

        И Даник не был исключением. Часто во снах он видел, чернеющее небо всполохи приближающейся грозы, горящий город, людей бегающих в панике, каждый раз это было кошмаром, сердце замирало перед мощью Бога пришедшего судить землю, и обрушить свой гнев на тех кто не слушал проповеди Свидетелей и не присоединился к их организации. Даник боялся погибнуть в Армагеддоне, боялся что Бог уничтожит его за грехи. Грехов же накопилось немало. Чаще всего Даник корил себя за то, что однажды скрыл от родителей двойку по математике, вырвав из дневника страницу. Остальные грехи были хоть и менее тяжкими, но также не давали ему покоя. Среди них были прогулки с одноклассниками, игра в карты в школьной столовой и присутствие в классе, когда кого-нибудь поздравляли с днем рождения. По мнению Даника этого было достаточно, чтобы заслужить уничтожения в Армагеддоне.

        Песня закончилась и присутствующие склонили головы, слушая молитву, которую со сцены произносил старейшина Михаил. Молился он долго и тщательно, пытаясь, очевидно, сказать Богу всё что беспокоило его на данный момент. Даник каждый раз удивлялся тому, как витиевато может звучать молитва. Шея затекала, ноги уставали стоять. Люди в зале начали слегка раскачиваться, переминаясь с ноги ногу. Наконец, прозвучало спасительное: «Аминь» и собрание село. За свою недолгую жизнь Даник был на множестве собраний: на больших конгрессах, где присутствовали тысячи Свидетелей и на маленьких группах книгоизучений. Иногда на собраниях было интересно, особенно на «Школе теократического служения», когда выступали с инсценировками служения, но по большей части встречи были очень скучными. И Даник научился отключаться от происходящего, думая о чём-нибудь своём. Так время летело гораздо быстрее. Вот и теперь собрание пролетело незаметно. Он опомнился только в самом конце, когда начались объявления. На сцену снова вышел брат Михаил и сказал: «Авенир и Вирсавия Саакян больше не являются Свидетелями Иеговы».

        Даник вспомнил разговор с Авениром. «Неужели это правда!? Ведь Авенир предупреждал, что на собрании объявят о его исключении, но говорил не верить этому!». После того, что произошло с самим Даником, было понятно, что старейшины могут ошибаться. И в случае с Авениром наверняка также ошиблись. Неподалёку сидели родители Авенира, Анушаван и Самира. Самира тихонько плакала, а Анушаван сидел нахмурив чёрные густые брови.  Данику было очень жаль Самиру, она была доброй и чуткой сестрой. Он несколько раз ходил с ней в служение, а потом Самира приглашала зайти на чашку чая и угощала своими изумительными пирожками.

        На этом собрание закончилось и все вновь встали чтобы исполнить песню. Оказалось, что Даник зря переживал на свой счёт. Всё собрание обсуждало, только исключение Авенира и Вирсавии. Сёстры собравшись в кучки строили предположения, о том что произошло с Авениром. Родители Даника подошли к пожилой сестре Татьяне и тоже о чём-то с ней разговаривали. Даник сидел на своём месте, ему не хотелось принимать участие в сплетнях. Тут появился Тимофей.

— Привет, ты чего тут сидишь, подошёл бы ко мне.

— Да пока до тебя дойдёшь со всеми здороваться надо, а я не хочу.

— Ну как комитет прошёл? — шёпотом спросил Тимофей.

— Исключили, но я апелляцию подам.

— Во дела! А что можно и апелляцию подавать?

— Оказывается можно, думаю вот, что написать.

— Напиши, что раскаиваешься!

— И ты туда же, да в чём каяться то, если это не я.

— Значит пиши что произошла ошибка.

— Напишу.

— Пойдём поможешь мне дорожку подмести.

        Даник покорно поплёлся вслед за Тимофеем. Темнело. Даник вдохнул полной грудью свежий вечерний воздух. После душного зала, где за два часа успели прилично надышать, свежий воздух особенно освежал и даже немного пьянил. Тимофей протянул Данику большую метлу с пластиковым помелом и стал чистить край дорожки ведущей к Залу Цартва. Даник занялся другой стороной. Внезапно черенок метлы щёлкнул и помело слетело.  Даник попробовал починить инструмент, но ничего не выходило.

— Ну что сломалась? — спросил Тимофей.

— Да, ерунда пластиковая, почему не купить нормальную метлу из березовых веток.

— Пойди в котельную, там кажется должна быть ещё одна.

Вход в неё был с обратной стороны зала. Даник повернул за угол и  уже было хотел зайти во внутрь, как вдруг услышал чьи-то голоса. Он подошёл поближе и  прислушался. Из котельной доносились два голоса мужской и женский.

— Пожалуйста, я не хочу… — жалостливо говорил женский.

— Ты хочешь, чтобы я всё твоему мужу рассказал? — строго спросил мужской.

— Нет.

— Тогда давай не ломайся.

— Я не могу…

— Я тебя последний раз предупреждаю.

        Потом послышались какие-то шорохи. Женские всхлипывания стали громче. Потом раздались тихие глухие удары, как будто, кто-то бил мешок с песком. Даник не сразу понял, что происходило внутри. Но через несколько секунд проскользнувшая догадка обдала жаром всё тело, в горле пересохло, и Даник попятился назад. Он вернулся за угол, и остановился в оцепенении. Отсюда уже ничего не было слышно.

        Через пару минут Даник вернулся к дорожке и присел возле забора. Тимофей уже закончил свою сторону и начал мести другую. Добравшись до середины, он заметил сидящего без дела Даника.

— Ну что не нашёл что ли?

— Нет.

— Ну вот! А я в прошлый раз там оставлял, кто — то взял и на место не поставил , — начал возмущаться Тимофей.

        Даник не сводил глаз с угла здания, за которым находился вход в котельную. Он уже было начал сомневаться, что действительно что-то слышал. Происходящее показалось ему не реальным. Этого никак не могло происходить здесь в Зале Царства. Прошло минут пять, потом десять. Оцепенение стало спадать. И в этот момент из-за угла вышла Лидия. У неё были заплаканные глаза, волосы слегка растрёпаны, на ходу она застёгивала жилетку. Лидия была очень красивая. Бывало Даник тайком поглядывал на неё. Красивые русые волосы, ямочки на щеках, прекрасная стройная фигура. В прошлом году она вышла замуж за брата Павла. Тот был служебным помощником и работал авто-слесарем в гараже «Горводоканала». Жили она в вонючей общаге, единственном жилье, которое мог снять Павел за свою грошовую зарплату. Павел был гораздо старше её. На его лице был большой шрам от края рта почти до уха. Сев первый раз по малолетке Павел провел в тюрьмах десять лет. Он бы и продолжал сидеть, если бы однажды не повстречал Свидетелей. Даник не понимал, как красавица Лидия могла выйти замуж такого некрасивого мужчину. Он не знал, что к такому шагу её подтолкнула мать, котрая во чтобы то ни стало хотела выдать дочь за муж лишь бы «в господе», как у Свидетелей называют брак с со верующим. Лидия не любила его. Кроме того Павел, распрощавшись с криминальным прошлым, не совсем распрощался с привычкой выпивать. Выпив после работы двести грамм, он запросто мог ударить Лидию придравшись к не мытой посуде. Старейшины смотрели сквозь пальцы на подобные выходки служебного помощника и ничего не предпринимали.

        Лидия достала носовой платок, вытерла слегка потёкшую тушь под глазами и зашла в зал. Теперь Даник понял чей голос он слышал в котельной. Теперь предстояло выяснить кто же был её собеседником. И тот не заставил себя долго ждать, спустя каких-то пару мунут из-за угла вышел брат Олег. Даника вновь обдало жаром. Страшная догадка подтвердилась. Олег шёл поправляя ремень на брюках. Он явно был в хорошем настроении, и увидев мальчишек шутливо спросил: «Ну что, дворники, метёте?»

— Метем! — бодро ответил Тимофей.

— Молодцы! — сказал брат Олег и зашёл в Зал Царства.

        Даник прислонил сломанную метлу к забору и отправился вслед за ним. В холле было всё ещё многолюдно. Лидия стояла возле зеркала и причесывалась. Отец стоял возле стойки, и разговаривал с братом Михаилом. Мама записывалась в служение с сестрой Тамарой, которая тоже служила пионером. Они часто служили вместе, помогая друг другу выполнить норму часов. Неподалёку от Даника стояли три молодые сестры и в запой обсуждали исключение Авенира.

— Я слышала, что они отступников начитались, — рассказывала одна, — вот и заразились, не зря же на собрании говорят не читать всякую ерунду в интернете.

— А я думала, что их за аборт исключили — сказала вторая.

— Нет за отступничество, точно, мне Лена сказала — подтвердила третья.

        Лена была женой старейшины Олега. Сегодня они пришли на собрание Даника, так как Олег выступал с публичной речью. Даник вновь вспомнил слова Авенира: » знай Даниил, всё это не правда». В собрании действительно распускали мерзкие сплетни. То, что должно было оставаться только между старейшинами теперь блуждало от одной сестры к другой, обрастая лживыми подробностями и сами невероятными предположениями. Данику стало дурно и он вновь вышел на улицу.

* * *

        В кабинете было ужасно душно. Открытая форточка практически не спасала. Следователь сидел за столом, перечитывая заключение экспертов. Отпечатки пальцев на ракетнице подтверждали рассказ Даника. В этот момент в коридоре сидели старейшина Дмитрий с сыном ,Павел, Захар и их матери, которые взволнованно переглядывались, не понимая зачем следователь повторно вызвал их к себе. Наконец Дмитрия с сыном пригласили войти.

— Ну что, может всё-таки расскажете как было дело? — начал следователь.

— Мой сын вам уже всё рассказал — ответил Дмитрий, взглянул на Семёна, а тот утвердительно закивал.

— А мне кажется, не всё.

— Не знаю что вам кажется, но нам добавить нечего.

— Эксперты изучили найденную нами на месте происшествия ракетницу, и на ней нет отпечатков пальцев Даниила, зато полно пальчиков вашего сына и Захара.

— Без адвоката мой сын больше ничего говорить не будет!

— Ну ну. Жду вас завтра с адвокатом, — сказал следователь и протянул Дмитрию пропуск.

        Дмитрий с Семёном вышли из кабинета, а следователь позвал Захара с  и его мать. Те вошли и сели на стулья, стоявшие вдоль стены.

— Захар, ты случайно ничего нового не вспомнил?  — спросил следователь.

— Нет, — Захар опустил глаза

— А может ты вспомнил, что это Семён случайно выстрелил в Андрея?

Захар насупился и наклонил голову.

— А ты знаешь что бывает за лжесвидетельство? — продолжал следователь

— Нет — буркнул Захар.

— Ответственность. Поэтому нужно говорить правду, тем более, что мы и так её знаем. Мы нашли ракетницу, и на ней нет отпечатков пальцев Даника, зато есть отпечатки Семёна и твои, так что в твоих интересах рассказать, как всё было на самом деле.

Захар вздохнул и вдруг заплакал.

-Ну вот. Что же ты плачешь? Просто скажи правду.

— Брат Дмитрий сказал, чтобы я говорил, что это Даник в Андрея выстрелил.

— Брат Дмитрий значит, понятно, — следователь что-то записал на листе бумаги.

— Ну а как всё было на самом деле?

— На самом деле это Семён ракетницу держал…

        Следователю понадобилось около часа, чтобы восстановить реальную картину произошедшего. Отпустив мальчиков, он достал из сейфа  пачку сигарет и закурил. «Что же там происходит, в этой чертовой секте?» — думал он. Его очень удивила круговая порука, присущая в обычно криминальным ячейкам, здесь же подобное происходило в религиозной организации, называющей себя христианской. Следователь докурил и ткнул бычок в пепельницу.

* * *

Даник сидел за столом и пытался написать апелляцию, было уже поздно, родители давно легли спать. Но он никак не мог выдавить из себя больше двух строчек. Из головы никак не шло произошедшее в  котельной Зала Цартсва.  Вдруг позади скрипнули половицы. Даник обернулся. Возле шкафа перед зеркалом стоял Илья и приглаживал рукой волосы.

— Ты меня напугал, — сказал Даник.

— Прости я не хотел.

— Откуда ты опять здесь взялся?

— Долго объяснять. Как у тебя дела?

— Так себе.

— Неприятности?

— Из собрания исключить хотят.

— Из собрания?

— Да.

— Ну и что?

— Как это ну и что? Со мной все перестанут разговаривать.

— Это ещё почему?

— Потому что с исключёнными нельзя разговаривать! — Даника начинал злить этот глупый толстяк, ничегошеньки не понимающий в правилах организации.

— А родители? А друзья?

— Ну родители может и будут разговаривать, а вот друзья точно нет.

— Ну значит они тебе никакие и не друзья, если из-за дурацких правил с тобой разговаривать перестанут.

        Даник задумался: «А ведь Илья прав!» Как можно называть человека  другом, если он в один момент может отказаться общаться с тобой. А ведь в собрании так и происходит. Даник вспомнил брата Сергея из их собрания, он был очень весёлым, всем помогал, часто подвозил на машине до дому, устраивал вечеринки. Но он был одинок. Из-за того, что он не был ни пионером, ни служебным помощником, сестры не обращали на него внимания. Кроме того по собранию ходили слухи, о том, что Сергей латентный гомосексуалист. Конечно же, это была ложь. И однажды Сергей познакомился с мирской девушкой, и влюбился в неё. Он скрывал свои отношения, но однажды их заметили целующимися возле его дома. Естественно, длинные языки донесли об этом старейшинам, и его исключили за блуд которого может и не было. Те люди, кому он сделал столько хорошего, которых  он называл братьями и сестрами вдруг перестали его замечать. После того как на собрании сделали объявление, Сергей появился лишь однажды. Он не надолго пришёл в Зал Царства, постоял немного в прихожей и ушёл. Говорили что он переехал с женой в другой город. «И почему я не задумывался об этом раньше?» — подумал Даник.     

— Повода не было вот и не задумывался, — сказал Илья.

— Это точно, — ответил Даник.

— Ладно, мне пора, и ты давай ложись спать, утро вечера мудренее.

Стены комнаты вдруг стали таять, пол уплыл из под ног. Сознание улетучивалось, а телом завладела усталость. Будильник прозвенел в семь утра вернув Даника в наступающую реальность.

        Из прихожей доносились голоса. Даник натянул штаны и выглянул из комнаты. На пороге стоял брат Михаил и районный надзиратель Дима Димянин. Они о чём-то разговаривали с отцом. Увидев Даника, Дима улыбнулся и сказал: «Привет, Даниил, есть  время? Нам нужно поговорить.» Отец обернулся и махнул рукой, подзывая к себе Даника. Даник подошёл.

— Я знаю, что в отношении тебя была допущена несправедливость, — начал Дима, — мне очень жаль, что так получилось, и я хотел тебе передать, что правовой комитет решил не лишать тебя общения.

— Вот как, — усмехнулся Даник, — это почему?

— Понимаешь Даниил, мы все не совершенны и можем ошибаться, и в этот раз братья ошиблись.

— А как же святой дух?

— Не понял?

— Ну братья ми же руководит святой дух, или как?

— Конечно.

— Так что же он им не подсказал, что они ошибаются.

— Видишь ли, Даниил, святой дух не руководит, старейшинами напрямую, он лишь следуют указаниям, «Верного и благоразумного раба» и Библии, святой дух руководит ими через эти два канала.

        Даник, смутился, всё оказалось не так просто. Ведь он был уверен, что старейшинами напрямую руководит Иегова.

— А как же тогда Иегова руководит организацией? — спросил он.

— Через помазанников и через своё слово.

— А помазанники могут ошибаться?

— Каждый в отдельности да, но в целом, действуя как класс, они ведут организацию Иеговы верным путём.

        Дима говорил очень убедительно, но вопрос всё равно оставался открытым. Как помазанники, которые могут ошибаться по отдельности в целом могут вести организацию правильным путём? Но Даник не стал переспрашивать. Он обратил внимание, что старейшина Михаил, стоит абсолютно отрешенный от происходящего, глядя в одну точку.

— Мы бы хотели тебя попросить, Даниил, — продолжил Дима, — чтобы ты сохранил конфиденциальность и никому не рассказывал о том, что произошло.

        Даник кивнул.

— Спасибо, что выслушал нас, мы рады что ситуация прояснилась, — Дима и Михаил пожали руку Данику и его отцу и попрощавшись ушли.

Завтракали они в тишине. Данику так хотелось упрекнуть родителей, в том что те не верили ему, но он не решался. На их лицах не было ни тени сожаления, они как и Михаил делали вид что всё в порядке.

— Я же говорил, что я не виноват, — не выдержал Даник.

— Мы очень рады, что Иегова поруководил ситуацией так, что всё прояснилось, — сказал отец.

Даник ждал извинений или хотя бы сожаления о произошедшем, но этого не последовало. Что же происходит в душе человека, если вместо совести у него инструкции и указания? Наверно ничего, ведь за него уже всё решено и определено. Как думать, о чем и когда.