ГЛАВА 7 — ИСТИНА

«-Что такое истина?

-Истина прежде всего в том, что у тебя болит голова. И болит так сильно, что ты малодушно помышляешь о смерти.»

Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита»

На встречах собрания всегда царили мир и любовь. Любой вошедший в Зал Царства Свидетелей Иеговы поразился бы царящей здесь гармонии. Но Даник уже понимал, что всё это лишь красивая ширма, за которой скрывается страшная реальность. Теперь он знал, что нарисованные улыбки братьев и сестер не стоят ничего. Если бы не следователь, который раскрыл дело с ракетницей, то никто из со верующих с ним бы не общался. От этого было тошно. Несколько человек протягивали ему руку, но Даник не замечал их. Не раздеваясь, он отправился к стойке с литературой, за которой стоял Тимофей, а рядом с ним крутился Михаил. Когда Даник до них добрался, Михаил поздоровался с ним, улыбнулся и протянул руку, но Даник не ответил и не подал руки в ответ. Улыбка тот час исчезла с лица Михаила, и не сказав ни слова, он отошёл от ребят.

— Чё он хотел? — спросил Даник.

— Извинялся, звал к себе, чтобы обсудить ситуацию.

— Не ходи.

— А что делать?

— Надо всем рассказать.

— Нет.

— Давай в милицию пойдём, его посадят.

Тимофей ничего не ответил и полез в шкаф. Даник вздохнул, вошёл в зал и сел рядом с родителями. На сцену поднялся старейшина Дмитрий и объявил:»Дорогие братья и сёстры, можете занимать свои места, наша встреча начнётся через минуту». Те, кто до этого стояли в холле стали заходить в зал и рассаживаться. Выждав минуту, Дмитрий сказал: «Вначале встанем и исполним песню номер шестьдесят четыре — «освой истину». Все как по команде встали и открыли песенники. Зазвучала музыка, но песня явно была не та. Брат Андрей, который сидел за аппаратурой ошибся номером. По залу пробежал тихий ропот. Андрей заметив свою ошибку, выключил звук и быстро переключил проигрыватель на нужную песню.  Данику петь не хотелось и он продолжал сидеть. Отец, заметив это строго на него посмотрел. Потом отвлеклась от песни и мать, и стала жестикулировать, чтобы он встал. Но Даник продолжал сидеть, не обращая внимания на возмущение родителей. Песня закончилась и Дмитрий произнёс молитву, после чего все сели.

— Это что такое? — шёпотом спросил отец.

— Устал стоять, — ответил Даник.

Отец недовольно покачал головой и отвернулся. Во время встречи Даник обдумывал, что ему делать дальше. После всего, что  произошло очень не хотелось обращаться к старейшинам.  Даник думал поговорить с Димой Димяниным, но оказалось, что он уже уехал в другой город. Ничего другого не оставалось. Придётся подойти после встречи к Дмитрию и поговорить с ним. Тем временем на сцену вышли сёстры, началась «Школа теократического служения». Они показывали подготовленную сценку из служения. Сестра Лиза играла роль возвещателя, а Татьяна — заинтересованной.

— Знаешь, Таня, что вскоре Бог уничтожит эту систему вещей и установит «Новы мир», где не будет больше зла, болезней и смерти, — сказала сестра Лиза.

— Ох, когда уже это будет? — всплеснула руками Татьяна.

— Очень скоро, ведь в Библии записаны признаки последних дней и они исполняются на наших глазах, посмотри, что творится в мире, становится всё хуже и хуже болезни, войны, смерть.

Даник вспомнил, как они по истории изучали, что в средние века средняя продолжительность жизни была тридцать лет. Как людей казнили и пытали у всех на виду, а войны вообще были просто массовой резней, где убивали с помощью мечей, копий, топоров и стрел. Это теперь на войне стреляют из автоматов и ружей, а раньше рубили друг друга. Даник представил себе средневековое побоище. «А болезни? Разве человечество не избавилось  от эпидемий чумы и гриппа, уносивших миллионы жизней. Разве всё становится хуже? » — думал он, но размышления его были прерваны очередной песней. На этот раз, чтобы избежать недовольства родителей Даник встал и вместе со всеми спел песню.

Вторая часть собрания прошла быстро, так как Даник увлёкся созерцанием Лидии, сидевшей спереди. И когда брат Дмитрий пригласил всех снова встать, он вновь остался сидеть на своём месте. Отец не стерпел и дернул его за рукав. Даник понял, что замешкался и встал. Спев песню, и выслушав молитву, все стали расходиться, а Даник направился к брату Дмитрию, который сидел на первом ряду.

— Брат Дмитрий, мне нужно с тобой поговорить.

— Да, мне тоже, пойди в малый зал, я сейчас приду.

В малом классе никого не было, Даник включил свет и сел на стул. Через несколько минут  пришли Дмитрий и Михаил. Даник удивился, что Михаил тоже пришёл, очевидно его пригласил Дмитрий.

— Даник, мы бы хотели с тобой серьёзно поговорить, — начал Дмитрий, — мы знаем, что ты дружишь с Тимофеем, но хотели бы тебя предупредить, что он не тот человек, с которым стоит проводить время.

— Почему, — удивился Даник.

— Мы не можем тебе сказать, это конфиденциальная информация.

— Ах вот как, а я вот могу сказать! — выпалил Даник.

— Пожалуйста говори, — спокойным голосом сказал Дмитрий.

— Я знаю, что брат Михаил приставал к Тимофею.

— Ах вот как, это он тебе сказал? — спросил Михаил.

— Да!

— Ну так вот, послушай меня, я видел Тимофея в парке, когда он целовался с мальчиком.

— Когда?

— Вчера вечером.

— Вчера вечером он был у меня дома!

— Что прям весь вечер? — ухмыльнулся Михаил.

— Да весь вечер! — от злости Даник сжал кулаки, он так хотел врезать по наглой физиономии Михаила и еле сдерживался.

— И что же вы там делали?

— Думали как тебя убить! — басом крикнул Даник, и испугался сам себя.

Дмитрий и Михаил удивлённо смотрели на него.

— Что, что? — переспросил Дмитрий.

— Ничего, — сказал Даник, встал и направился к выходу.

— Но мы не договорили, — сказал Михаил.

Ничего не ответив, Даник вышел из малого зала и пошёл одеваться.  Михаил и Дмитрий тоже вышли от туда и направились к родителям Даника. Он не стал их дожидаться и отправился домой. На улице моросил дождь. Повсюду были лужи и грязь. Вначале Даник пытался не испачкаться, но в темноте ничего не получалось. Наконец ему надоело прыгать по сухим островкам, и он пошёл прямо по лужам. Когда вокруг сплошная грязь глупо пытаться остаться чистым. Уж лучше побыстрее добраться до дому.

Родители пришли поздно. Даник уже лежал в постели, когда в дверь его комнаты постучал отец.

— Можно? — спросил он.

— Заходи.

— Со мной говорили старейшины Михаил и Дмитрий, они сказали, что ты им нагрубил.

— Вырвалось.

— Надо было извиниться, раз вырвалось.

— Да, надо было, — усмехнулся Даник.

— Ну ладно, я вот о чём с тобой хотел поговорить. Тебе не стоит больше общаться с Тимофеем.

— Это почему?

— Старейшины сказали, что он непристойно себя ведёт.

— Они врут. Михаил приставал к Тимофею, а теперь специально врёт.

— А я думаю, что врёт Тимофей, чтобы оправдаться.

— Нет, они врали тогда, что это я ракетой попал в Андрея, врут и теперь.

— Ты же понимаешь, что старейшина Михаил не мог приставать к Тимофею, ведь он назначен святым духом.

— Папа, а у нас есть подшивка «Пробудитесь!» за девяносто третий год?

— Зачем тебе? — удивился отец.

— Хочу посмотреть кое-что, можешь принести?

-Сейчас,- сказал отец и вышел из комнаты.

Его не было минут десять. Наконец он вернулся с коробкой, в которой покоились журналы за тысяча девятьсот девяносто третий год. Коробка была вся в пыли, так как с того года её, очевидно не разу не открывали. Отец протянул её Данику. Даник открыл её и достал первый же журнал, открыл первый разворот и сразу же нашёл то, что искал. Надпись в рамочке гласила:

«Почему издаётся Пробудитесь! ПРОБУДИТЕСЬ! — журнал, полезный для всей семьи. Он показывает, как можно преодолевать сегодняшние проблемы. Он сообщает новости, рассказывает о народах других стран, занимается вопросами религии и науки. Но он делает ещё больше. Он исследует не поверхностно, но указывает на глубокое значение сегодняшних происшествий, оставаясь при этом совершенно нейтральным в политическом отношении и не ставя ни одну нацию выше другой. Однако прежде всего этот журнал укрепляет доверие к Создателю, Который обещал, что ещё при жизни поколения, испытавшего происшествия 1914 года, установит спокойный и безопасный новый мир.»

— Вот лжепророчество.

— Нет, просто с тех пор было уточнение, что поколение, о котором говорил Христос это не помазанники, а злые люли, идущие против служителей Бога.

— Они писали, что это Иегова обещает, люди верили в это, а потом, что получается Иегова передумал? Имя Бога нужно прославлять, а они наоборот позорят имя Бога, распространяя лжепророчества.

— Ты не прав.

— Почему?

— Потому что… — отец замешкался, — а кто тогда прославляет имя Бога, кто ещё проповедует и живёт по Библии ты таких знаешь?

— Нет, я таких не знаю, и вижу что наша организация тоже этого не делает. Старейшины лгут и совершают ужасные дела.

— Какие?

— Пристают к мальчикам, занимаются блудом прямо в зале Царства, несправедливо исключают из собрания.

-Но они ведь люди, они не совершенны.

— А организация?

— Ну организация состоит из людей, значит тоже не совершенна.

— Так зачем тогда такая организация, которая ведёт непонятно куда, и лжепророчествует, а ведь Иисус предупреждал что появятся лжепророки.

— Ты что хочешь уйти из организации?

— А ты не хочешь?

— Нет я останусь верным Иегове.

— Ты же только что сказал, что организация состоит из людей.

— Но руководит то ей Иегова! — отец, чувствуя что уступает в аргументации собственному сыну повысил голос.

— Так это Иегова назначил святым духом старейшину педофила!? — тоже громко и твёрдо спросил Даник.

— С чего ты взял!

— А как тогда?

— И кто педофил!? Я в организации никаких педофилов не видел!

— Старейшина Михаил!

— Это всё ложь! Я запрещаю тебе общаться с Тимофеем! — уже кричал отец.

Даник накрылся с головой одеялом и отвернулся. В нём вновь закипели чувства, но это уже была не обида. Это была пылающая ярость. Отец встал и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. В стало тихо, только тикали на тумбочке часы. Вдруг послышался чей-то кашель. Даник испугался и вскочил, скинув одеяло на пол. В тёмном углу за занавеской кто-то стоял.

— Испугался? — спросил кто-то.

— Кто там? — еле выдавил Даник, так как в горле от страха пересохло.

— Это же я, Илья.

— А, -выдохнул  Даник, -чего там прячешься.

— Я не прячусь, просто ты меня не видишь.

Даник потянулся к выключателю, и зажёг свет. В тёмном углу никого не оказалось, а занавеска подёргивалась из-за отрытой форточки.

— А ты где?

— Я здесь.

— А почему я тебя не вижу.

— Наверно потому что не хочешь.

— Как это?- удивился Даник.

— Понимаешь, я это как бы ты, или часть тебя, которая не согласна со всем, что происходит. Но теперь ты стал соглашаться с этим и я тебе вроде больше и не нужен, поэтому я постепенно исчезаю. Пока ты можешь меня слышать, но видеть уже не можешь.

— Жаль.

— И мне. Ну что собираешься делать?

— Не знаю.

— Знаешь, — сказал Илья и засмеялся.

Даник вновь лёг на кровать. Ему хотелось, чтобы всё это закончилось, чтобы всё было как прежде. Он заснул, но и во сне не было покоя. Данику снился зал Царства, он хотел войти, но дверь оказалась закрыта, хотя изнутри доносились голоса. Он прислушался, кажется это были мужские голоса. Потом голоса стали смеяться, и послышался женский плач. Потом добавился ещё один голос, тоже женский, слов было не различить, но голос как будто чего-то просил. Потом раздался звук разбитого стекла и хлопок. Даник отскочил назад и увидел, что крыша зала объята пламенем. Огонь быстро охватил всё здание. И голоса стали слышны отчётливее, они уже не смеялись, они кричали, послышались удары в закрытую дверь. Крики сменились воплями отчаяния, и тут крыша зала рухнула.

Даник проснулся в холодном поту. На часах было пять минут шестого. Очень хотелось пить. Он пошёл на кухню, налил себе кружку воды и выпил залпом. На улице было ещё темно. В окно был виден острый серп луны, а с востока заслоняя звёзды ползла чёрная туча. Мелькнула молния, а спустя несколько секунд раздался раскат грома. Тьма наползала на город не предвещая ничего хорошего. Молнии вспыхивали всё чаще, а раскаты грома звучали всё громче и громче.

***

Было уже далеко за полночь. Михаил и Павел сидели на кухне, опрокидывая одну рюмку за другой. Михаилу дали аванс и он решил немного отметить это событие. Павел был единственным в собрании,  с кем можно было выпить не опасаясь осуждения. Под столом уже валялась пустая бутылка «Русского стандарта», и на столе стояла вторая, уже на половину пустая.

— И тогда он мне говорит: «Ступай-ка ты Миша в караул». А я уже третьи сутки не сплю, деды меня гоняли, то постирай, то прибери, — рассказывал Михаил.

— А ты чё?

— А я автомат взял и трассирующими у них над головой дал.

— Ууу! Ну ты даешь! А они?

— Обоссались щенки, попадали, не убивай кричат, Миша, иди спи.

— А я им говорю, ещё раз ко мне сунетесь я за себя не отвечаю.

— И чё отстали?

— Да больше меня не трогали.

На самом же деле ни в кого Миша не стрелял. Он выдумал эту историю, чтобы хоть как то компенсировать психологическую травму. Так как в армии он подвергся жесточайшим издевательствам со стороны старослужащих, и находясь в карауле, был изнасилован одним из них. Теперь, спустя двадцать лет эта травма давала о себе знать.

— А вот у меня на зоне случай был, — тоже решил поделиться своей историей Павел, — был у нас шнырь один, так он зажуковал пол пачки сигарет у меня, я под подушку полез, нету сигарет, думаю: «Ну точно, этот гад у моей шконки вертелся, он мои сигареты и украл.» Я к нему подошёл, говорю: «А ну отдавай гад мои сигареты.» И по печени как дам ему. Он сразу всё вернул, а братва тогда его под шконарь загнала к петухам, чтобы никому не повадно было. А знаешь почему мне в организации так понравилось?

— Почему?

— Потому что у вас тоже понятия есть, всё чётко, паханы сказали, значит так тому и быть.

— Какие ещё паханы?

— Ну старейшины у нас как паханы на зоне порешили между собой по понятиям и всем объявили, мол такой-то петух, с ним разговаривать и есть нельзя и все слушаются.

Михаилу такое сравнение не понравилось, но спорить с Павлом он не стал.

— Я когда сидел, думал что только в нашем арестантском братстве правда есть, но когда Свидетели ко мне пришли, то я понял, вот тоже сильные люди, живут вопреки обществу, по своим законам.

— Да, — кивнул Михаил.

— А ты как Свидетелем стал?

— А я в девяностые бухал по-страшному. Валялся как-то в под забором, а мимо Свидетели проходили, миссионеры — поляки. Вот они то мне и помогли, дотащили меня до дому, трактат с картинками вручили. Я как проспался, трактат открыл, смотрю на картинке люди такие красивые в галстуках, и подумал: «Сколько я ещё бухать буду?». И захотелось мне стать таким же красивым как эти люди на картинке. А потом опять эти миссионеры ко мне пришли, ну и стал я изучать.

— Понятно, — сказал Павел и взялся за рюмку,- ну за истину?

— За истину, — и они выпили не чокаясь.

ВЫ МОЖЕТЕ ПРОЧИТАТЬ ЧЕРНОВИК 8 ГЛАВЫ НА САЙТЕ

Доступен только для патронов канала
https://www.patreon.com/jwfactsru